С самого начала защита стала придерживаться простой, но проверенной тактики: ни одно нарушение законных прав обвиняемого не должно остаться незамеченным.

Незамеченным для кого? - Конечно, прежде всего для правосудия, которое, надо полагать, рано или поздно наступит. Решая тактические проблемы, никогда не забываем о стратегических. Ведь только суд дает в конечном счете оценку полученным доказательствам вины подзащитного, и делает он это через призму другой оценки - оценки следствия, его добросовестности, объективности и полноты. Множество уголовных дел рассыпалось в судах по той лишь причине, что на определенном этапе суд переставал доверять материалам, собранным следствием. Если следствие ведется методами, которые заведомо несовместимы с законом и компрометируют власть, а адвокат не использует этот компромат в целях защиты клиента, значит, он ненадлежащим образом выполняет свои профессиональные обязанности.

Уголовное дело по обвинению Игоря Рябоконя вызрело в недрах прокуратуры Смоленской области. Сложная криминальная обстановка, нераскрытые заказные убийства, включая убийство заместителя губернатора области, не могли, конечно же, не наложить отпечатка некоторой нервозности на работу местных правоохранительных органов. Надо было учитывать и пережитки прошлого: здесь все еще живы легенды о "Белой стреле" и о криминальном авторитете по имени Тигран Петросян. Это понятно и объяснимо. Но то, с чем пришлось столкнуться защите в реальности, превзошло все мыслимые ожидания.

Первой жертвой местных правовых обычаев пал Сергей К.- гражданский муж Ирины, сестры Игоря Рябоконя. По делам бизнеса он заехал в небольшой городок Починок и 16 июля 2003 года был там задержан следователем прокуратуры Смоленской области К-ым А.Л. в связи с тем, что якобы "очевидцы указали на него как на лицо, вместе с Рябоконем совершившее убийство Винокурова...". Жесткая борьба за его свободу велась в течение последующих 5 месяцев и была выиграна. После ареста Игоря Рябоконя было решено, что уголовное дело Сергея - важнейший плацдарм, с которого будет организована контратака на произвол, царящий в правоохранительных органах Смоленской области. Предполагалось, что все другие выигрышные позиции для защиты также обеспечит само следствие. Так впоследствии и вышло.

Важно было определиться и с вопросом о том, давать или не давать показания следствию. Статья 51 Конституции России гласит: "Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников". Общепризнанно, что право на отказ от дачи показаний - конституционное право подозреваемого и обвиняемого, и отказ давать показания не может быть истолкован как основание для ухудшения положения лица, воспользовавшегося таким правом. Однако прокуратура Смоленской области и тут сумела сказать новое слово в толковании Конституции РФ, указав в одном из документов, что отказ Сергея К. от дачи показаний "затруднил выяснение обстоятельств дела и учитывался при избрании меры пресечения". Вот так - ни больше, ни меньше.

После обсуждения вопроса о том, стоит или не стоит играть со следствием в открытую (т.е. давать показания или нет), сам Рябоконь решил: не стоит, поскольку следствие необъективно, и в любой момент можно ожидать подвоха. Здесь необходимо заметить: такие принципиальные вопросы как признание или непризнание вины, согласие давать показания или отказ от показаний, подзащитный в конечном счете должен решать сам. На мой взгляд, адвокат не имеет морального права брать на себя груз ответственности за решения подобного рода. Подзашитному виднее. Но при этом адвокат не вправе уклоняться от детального обсуждения возникающих юридических и тактических проблем. Важно, чтобы клиент хорошо представлял себе последствия того или иного шага.

Итак, Игорь Рябоконь решил: вину не признавать, показаний не давать.

А пока мы перешли к методичному обстрелу позиций процессуального противника жалобами различного калибра. Подчеркнем, что ни один "выстрел" не был сделан вхолостую, ни один довод защитой не был высосан из пальца. Важно было продемонстрировать, что в отличие от следствия защита не передергивает факты и не искажает обстоятельства.

Одним из наших главных требований к руководству прокуратуры Смоленской области было требование отстранить от руководства следствием следователя К-ва А.Л., а от надзора за следствием - заместителя прокурора области М-ва А.А. Примерно через полгода после ареста нам удалось добиться отстранения следователя К-ва. Правда, произошло это важное для защиты событие тихо, и уж, конечно, не выглядело как удовлетворение наших многочисленных ходатайств. Прокуратура явно не хотела окончательно потерять свое лицо, и К-в был оставлен в следственной группе, но - на подсобных ролях. Добиться отстранения от надзора за следствием заместителя прокурора области нам, к сожалению, так и не удалось.