Ходатайство по уголовному делу об исключении доказательства (опознания по голосу)
Следователю прокуратуры Смоленской области
адвоката Адвокатской палаты г. Москвы Васильева Александра Витальевича, (рег. номер 77/1970)
в интересах Рябоконя Игоря Викторовича, обвиняемого по п.п. “а”, “б” ч.3 ст. 163; ч. 3 ст. 126; п.п. “а”, “б” ч. 4 ст. 162; п.п. “а”, “б” ч. 4 ст. 226; ч.2 ст. 325; ч.3 ст. 222; п.п. “а”, “ж” ч.2 ст.105; ч. 3 ст. 222 УК РФ, находящегося под стражей в учреждении ИЗ-67/1 гор. Смоленска
ХОДАТАЙСТВО
об исключении из перечня доказательств по уголовному делу №10439-10439/1 протокола опознания по голосу
23 июня 2004 года следователь произвел следственное действие - воспроизвел для опознания потерпевшему Кукуре С.П. аудиозапись голоса якобы обвиняемого Рябоконя И.В. Данное следственное действие выполнено вопреки уголовно-процессуальному закону, его результаты не могут иметь доказательственного значения, а сам протокол предъявления для опознания (т.11, л.д. 217-219) не может быть признан допустимым доказательством по уголовному делу и подлежит исключению из перечня доказательств.
К опознанию предъявлен объект, уголовно-процессуальное опознание которого законом не предусмотрено
1.Протокол имеет наименование “Протокол предъявления предмета для опознания”. Иного наименования бланк Приложения 68 не предусматривает, а указание в наименовании на предмет оказалось вынужденным, поскольку предъявить для опознания иной объект, за исключением лица, трупа, предмета или фотографии, закон не позволяет. Поскольку ни лица, ни трупа, ни фотографии в данном случае предъявлять явно не планировалось, следователю пришлось, исходя из остаточного принципа, указывать на объект более общего характера, а именно - на предмет, что, впрочем, оказалось не менее неправильным и не менее незаконным.
Итак, далее следователь указал в данном протоколе, что он якобы предъявил потерпевшему Кукуре С.П. для опознания предмет - находящийся “на компакт-диске файл, который содержит запись голоса (речи) обвиняемого Рябоконя (Крафта) И.В.”. В действительности же очевидно, что ни файл (англ. - папка), ни запись голоса предметами не являются. Общеизвестно, что файл на компакт-диске - это некий виртуальный участок, содержащий закодированную информацию, а аудиозапись - последовательность кодированных оптических сигналов. Ни файл, ни запись на компакт-диске органами человеческих чувств непосредственно восприняты быть не могут. Восприняты могут быть только результаты раскодирования файла, производимые с помощью специальных программных и аппаратных средств. Следовательно, файл и аудиозапись не могут быть объектами опознания. Таким образом, отметка о предъявлении для опознания предметов в протоколе следственного действия сделана вопреки требованиям части девятой статьи 193 и части четвертой статьи 166 УПК РФ.
2. Согласно части 2 статьи 193 УПК РФ предъявление для опознания может быть произведено лишь в случае, когда опознающий ранее лично видел объект, который он предположительно может опознать. Предварительно опознающий должен быть допрошен о приметах и особенностях подлежащего опознанию предмета. Однако потерпевший Кукура никогда ранее не видел (и не мог видеть) ни предъявленного к опознанию компакт-диска, ни файла, ни аудиозаписи на нем. В нарушение закона он не был предварительно допрошен о приметах и особенностях компакт-диска, файла и аудиозаписи. Таким образом, опознание произведено с грубым нарушением требований части 2 статьи 193 УПК РФ.
3.На самом деле, как это следует из дальнейшего содержания протокола, потерпевшему Кукуре С.П. никакие предметы для опознания не предъявлялись, зато в обход требований закона с помощью технического средства (компьютера) была воспроизведена для прослушивания и опознания аудиозапись с голосом (речью) якобы обвиняемого Рябоконя И.В., иными словами - предъявлены для опознания звуки голоса и речи обвиняемого. Между тем, уголовно-процессуальный закон, а именно - статья 193 УПК РФ, как уже было указано, содержит исчерпывающий перечень объектов, которые могут быть предъявлены для опознания. Этот перечень включает лиц (т.е. людей), предметы и трупы, а также фотоизображения перечисленных объектов. Нетрудно заметить, что общим признаком для всех этих объектов является их овеществленность и способность быть воспринятыми органами зрения. Звуки голоса и речи не обладают признаком овеществленности, не могут быть восприняты органами зрения, и следовательно, находятся за пределами перечня объектов, которые закон допускает к предъявлению для опознания. Таким образом, предъявив для опознания потерпевшему Кукуре С.П. звуки голоса и речи якобы обвиняемого Рябоконя И.В., не являющиеся предметом, следователь существенно нарушил требования части первой статьи 193 УПК РФ.
Далее. Как уже указывалось, согласно части второй статьи 193 УПК РФ не всякое лицо или предмет могут быть предъявлены для опознания, а лишь те, которые опознающий ранее мог видеть при обстоятельствах, имеющих значение для дела (но - не слышать, не осязать, не обонять и не воспринимать на вкус). Не случайно также ч.ч. 4 и 5 той же статьи указывают на необходимость учитывать внешние признаки опознаваемого объекта. Предъявив для опознания потерпевшему Кукуре звуки голоса и речи якобы обвиняемого Рябоконя, особенностей внешности которого Кукура никогда ранее не видел, следователь существенно нарушил требования части второй статьи 193 УПК РФ.
Объективность результатов данного опознания вопреки требованию закона невозможно проверить
Отсутствие в уголовно-процессуальном законе указания на возможность опознания человека по голосу и речи вовсе не является пробелом в законодательстве. У человека пять органов чувств, но закон доверяет лишь органам зрения опознающего. Глаза - это наиболее совершенный и универсальный из органов чувств, и способность человека устанавливать тождество наблюдаемых в разное время лиц или предметов по их характерным приметам и особенностям не подлежит сомнению. Критически важно, что эта способность может быть проконтролирована, и одним из главных процессуальных условий предъявления для опознания является предварительный допрос опознающего о приметах и особенностях, по которым лицо или предмет могут быть опознаны (см. ч. 2 ст. 193 УПК), и его последующие объяснения, по каким приметам или особенностям он опознал данные лицо или предмет (см. ч. 7 ст. 193 УПК РФ).
Будучи допрошенным 26 сентября 2002 года (т.14, л.д. 39), потерпевший Кукура С.П. показал, что он не думает, что может опознать голос мужчины, который был старшим среди преступников, насильно удерживавших его в каком-то деревенском доме. На допросе 22 июня 2004 года (т.11, л.д. 216) потерпевший Кукура С.П. показал: “Описать какие-либо признаки, по которым я, возможно, смогу опознать голоса, я затрудняюсь”. Как видим, потерпевший Кукура С.П. вообще не смог предварительно указать ни на какие приметы и особенности, по которым он смог бы опознать голоса преступников, поэтому предъявление ему для опознания каких-либо голосов явилось заведомым и существенным нарушением требований части второй статьи 193 УПК РФ.
Однако после прослушивания голоса якобы обвиняемого Рябоконя потерпевший Кукура С.П. заявил, что он опознает его “по тембру, характерному говору, общему восприятию на слух” (т. 11, л.д. 219). Между тем, тембр присущ каждому человеческому голосу без исключения, а характерный говор имеется у очень многих и многих людей. Общее восприятие на слух к признакам голоса не относится вовсе. А вот об особенностях, как того требует закон, этого тембра, характерного говора и общего восприятия на слух потерпевший Кукура С.П. ничего следствию не сообщил вообще. Таким образом, следователь (а впоследствии - и суд) вопреки требованиям части 7 статьи 193 УПК РФ оказались полностью лишены какой-либо возможности проверить объективность результатов данного опознания.
Заметим, что невозможность для следствия и суда проверить объективность результатов опознания по голосу и речи является не исключением, а правилом. Это обстоятельство и является одной из причин, почему закон не допускает подобных опознаний.
Способность человека к надежному опознанию по голосу другого человека не может быть научно обоснована
Следующей, и главной, причиной, почему уголовно-процессуальный закон не допускает проведения опознания по голосу и речи, является невозможность научно обосновать и на практике подтвердить способность человека безошибочно устанавливать тождество голосов без специального инструментария и вне рамок научно обоснованных методик. Заместитель начальника отдела фоноскопических экспертиз ЭКЦ МВД РФ доктор юридических наук, кандидат филологических наук полковник милиции Галяшина Е.И. отмечает: “Основным недостатком метода аудитивного (т.е. слухового - А.В.) анализа … является его субъективный характер и высокая обусловленность индивидуальными врожденными или тренированными способностями эксперта к аудитивному восприятию речевых особенностей. Поэтому данный метод используется только в совокупности с другими более объективными методами анализа речевых сигналов” (см. издание “Судебная фоноскопическая экспертиза”, М., 2001 г., стр. 207).
Профессор, доктор технических наук Сердюков В.Д., в порядке части 3 статьи 80 УПК РФ представивший письменное заключение специалиста по настоящему уголовному делу, отметил: “Процесс опознания человека по голосу и речи вне рамок судебной экспертизы можно представить как проведение непрофессионального аудитивного и/или лингвистического анализа”. И далее: “Судебное идентификационное исследование личности по голосу и речи предусматривает проведение трех видов анализа: аудитивного, лингвистического и инструментального…. Принципиальное значение имеет то обстоятельство, что надежных и точных результатов судебной идентификации можно добиться только при совпадении результатов всех трех видов анализа. Если какой-либо вид анализа не проводился, то идентификационное решение эксперта не может носить категорического характера”.
Изучив все обстоятельства, в связи с которыми следователем был составлен “Протокол предъявления предмета для опознания” от 23 июня 2004 года, профессор Сердюков В.Д. пришел к следующим выводам:
1.Результат опознания личности по голосу и речи потерпевшим Кукурой С.П., отраженный в протоколе опознания от 23 июня 2004 года, не может быть обоснован ни с научно-технической, ни с методической точек зрения.
2.Указанные потерпевшим Кукурой С.П. признаки “тембра, характерного говора, общего восприятия на слух” являются групповыми, выявлены на короткой фразе (2-3 сек.) и недостаточны для установления индивидуально-конкретного тождества.
3.Приведенный в протоколе результат опознания от 23 июня 2004 года не носит закономерного характера и не может иметь доказательственного значения по уголовному делу. В соответствии со статьей 83 УПК РФ протоколы следственных действий допускаются в качестве доказательств, если они соответствуют требованиям, установленным уголовно-процессуальным законом. В данном случае этот документ требованиям УПК РФ не соответствует.
На основании части 3 ст. 7, ст. 75, ст. 235 УПК РФ ПРОШУ:
1.Исключить протокол предъявления предмета (а в действительности - воспроизведения аудиозаписи с голосом и речью якобы обвиняемого Рябоконя) для опознания потерпевшему Кукуре С.П. от 23 июня 2004 года (т.11, л.д. 217-219) из перечня доказательств по уголовному делу №10439-10439/1 как недопустимое доказательство.
2.Приобщить к материалам дела заключение специалиста Сердюкова В.Д. №1129/2 от 3 декабря 2004 г. на основании п.п. 3.1. части 2 ст. 74 УПК РФ в качестве доказательства по уголовному делу.
Приложение: 1.Копии страниц книги Галяшиной Е.И. “Судебная фоноскопическая экспертиза” на 6 л; 2.Заключение специалиста - профессора Сердюкова В.Д. №1129/2 от 3 декабря 2004 г. на 9 листах.
Адвокат А.Васильев
Метки: опознание, ходатайство