Жалоба на постановление заместителя прокурора и постановление следователя
Прокурору Смоленской области
г-ну Верховцеву Ю.В.
214000, г.Смоленск, ул. Дохтурова, 2
адвоката Адвокатской палаты г. Москвы
Васильева Александра Витальевича,
(рег. номер 77/1970)
Адрес для почты: 109004, гор. Москва, а/я 11;
e-mail: info@advoc.biz, тел. (095) 995-96-12,
в интересах обвиняемого по п.п. «а, ж» ч.2 ст.105
и ч.1 ст. 30 п.п. «а, ж» ч.2 ст.105 УК РФ Рябоконя
Игоря Викторовича
ЖАЛОБА
на постановление заместителя прокурора Смоленской области М. А.А. об отказе в удовлетворении жалобы (ходатайства) от 29 декабря 2003 года и постановление следователя К-ва А.Л. об отказе в ходатайстве защитника по уголовному делу №10439
23 декабря 2003 года в рамках уголовного дела №10439 мной как защитником Рябоконя И.В. было заявлено письменное ходатайство следователю К-ву А.Л. о признании протоколов опознания Рябоконя опознающими К-чем и М-вым от 18 декабря 2003 года недопустимыми доказательствами. Одновременно на имя руководства прокуратуры области была подана жалоба на действия следователя К-ва в связи с грубейшими нарушениями законности при проведении опознаний 18 декабря 2003 г. (особенно при проведении следственного действия, где опознающим был М-в).
Своим постановлением от 29 декабря 2003 года заместитель прокурора Смоленской области М. А.А., не вникая в доводы жалобы, отказал в ее удовлетворении, сделав формальную ссылку на то, что якобы «опознание проведено в соответствии с требованиями 193 УПК РФ».
Следователь по ОВД прокуратуры Смоленской области К-в также отказал в заявленном ходатайстве. При этом в обоснование своего отказа он привел следующие удивительные аргументы: «со стороны защиты было психологическое воздействие на свидетелей», «поступали нетактичные и незаконные требования о прекращении опознания», «защитник Васильев навязывал опознающим свою точку зрения на приметы, что вводило в заблуждение свидетелей…», «но несмотря на противодействие со стороны защитника свидетели указали на Рябоконя» и т. п.
Поскольку указанные обстоятельства относятся к «вновь открывшимся» (а именно – открывшимся после заявления наших жалоб и ходатайств!), и подобное поведение защиты в протоколах этих следственных действий не зафиксировано, не считаю возможным тратить время на опровержение. Но удивление полагаю необходимым высказать.
В то же время в протоколах опознаний в краткой форме зафиксированы наши замечания и возражения. В более подробном изложении эти замечания и возражения таковы.
При проведении следственного действия, где опознающим был гр-н К-ч, в качестве статистов использовались молодые люди, резко отличающиеся от опознаваемого Рябоконя по возрасту (на 10 лет моложе опознаваемого) и по одежде.
Согласно требованиям ст. 193 УПК РФ, ч.4., лицо предъявляется для опознания вместе с другими лицами, по возможности внешне сходными с ним. В данном случае это требование закона следователем К-вым А.Л. было нарушено. Рядом с юными 23-24-летними ребятами, одетыми в простые кожаные куртки (очевидно, недорого купленные на рынке), 33-летний Рябоконь явно выделялся своим зрелым возрастом и более дорогой фирменной спортивной одеждой.
Одним из признаков, по которому опознающий К-ч якобы опознал Рябоконя, явились лобные залысины последнего. Но у статистов никаких намеков на залысины заведомо быть не могло в силу их юного возраста. Если бы Рябоконя предъявили для опознания совместно с лицами его возраста, то, возможно, опознающий не выделил бы его из числа статистов по лобным залысинам, поскольку эти залысины невелики, для тридцатитрехлетнего мужчины являются естественными и сами по себе не выделяют его из числа сверстников. Небольшие лобные залысины – это признак определенного возраста. Поэтому имеются все основания полагать, что опознающий К-ч выделил Рябоконя среди статистов именно по возрасту, которым тот резко отличался от них.
Но куда более грубые нарушения уголовно-процессуального закона были допущены следователем К-вым при предъявлении Рябоконя для опознания гр-ну М-ву.
Понятыми были все те же молодые ребята.
В ходе проведения следственного действия опознающий М-в явно находился в затруднительном положении, на что указывает длительность проведения опознания. Первое суждение он высказал после примерно 8-минутного рассматривания лиц, предъявленных для опознания. Указав на одного из статистов, он неуверенно сообщил, что тот похож «по носу» на лицо, которое он наблюдал прежде.
Следователь никак не отреагировал на это сообщение и продолжал в нарушение части 7 ст. 193 УПК РФ хранить многозначительное молчание. Это молчание следователь К-в в своем постановлении от 26 декабря 2003 года подтверждает. Я как защитник потребовал составить протокол, но следователь проигнорировал это законное требование. После этого опознающий М-в понял, что ошибся, и попросил время «подумать».
«Думал» он еще около 10 минут, а потом нетвердо указал на следующего статиста и сообщил, что тот тоже чем-то похож, возможно, «волосами». Следователь К-в в нарушение все той же части 7 статьи 193 УПК РФ снова задумчиво молчал, и на мои замечания, что это не опознание, а гадание, никак не реагировал. Опознающий М-в, видя, что снова ошибся, стал просить дополнительное время. Ему стало, наконец-то, совершенно ясно, что указывать надо было на Рябоконя, поскольку других лиц среди предъявленных для опознания просто не осталось. Выждав для приличия очередные 8-10 минут, он сообщил, что третий опознаваемый как-то странно закрывает лицо рукой, что-то жует, чешет голову, и видимо, это и есть тот самый человек. На наводящие вопросы враз оживившегося следователя опознающий М-в сообщил, что он опознает этого человека (т.е. Рябоконя) «по носу» и «лобным залысинам».
В протоколе опознания следователь К-в указал, что опознающий М-в якобы опознал Рябоконя, а в конце протокола как бы между прочим отметил, что он указывал и на другое лицо. На мои протесты по поводу порядка составления протокола следователь не реагировал.
Таким образом, в течение одного следственного действия обвиняемый Рябоконь фактически трижды (!) был предъявлен для опознания опознающему М-ву, что категорически запрещено частью 3 ст. 193 УПК РФ.
При составлении протокола опознания следователь нарушил требования ч.4 ст. 166 УПК РФ о том, что в протоколе описываются процессуальные действия в том порядке, в каком они производились. В результате этого нарушения действия опознающего М-ва по «опознанию» Рябоконя, имевшие место в самом конце следственного действия, были описаны в начале протокола, а предшествующие действия М-ва по «опознанию» одного из статистов описаны в конце протокола. Кроме того, действия М-ва по «опознанию» еще одного статиста (также предшествовавшие «опознанию» Рябоконя) вообще не нашли отражения в протоколе следственного действия.
На мои протесты по поводу порядка составления протокола следователь не реагировал. Спросив у понятых, нет ли у них замечаний, он получил их подписи в протоколе, и предпринял в дальнейшем все меры, чтобы я не смог получить их подписи под своими замечаниями. Понятые, молодые люди, явно не знали требований закона к порядку проведения опознания и составления протокола, и не могли правильно оценить действия следователя.
Нарушения статьи 166 УПК РФ ни следователем К-вым А.Л., ни заместителем прокурора М. А.А. не оспариваются.
Кроме того, в ходе обоих опознаний следователь К-в лишил возможности обвиняемого Рябоконя не только видеть, но и слышать ход этих следственных действий, поскольку комната, из которой проводились опознания, была звукоизолирована от обвиняемого. Часть 8 статьи 193 УПК РФ предусматривает, что опознание по решению следователя может быть проведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым. Но исключая визуальное наблюдение, следователь не вправе исключать непосредственное восприятие опознаваемым заявлений участников следственного действия. На это закон следователю права не дает. Следственное действие не может проводиться негласно по отношению к одному из его участников.
В результате было существенно нарушено право Рябоконя на защиту, поскольку формально являясь участником следственных действий, он лишен был возможности практически видеть и слышать эти действия, а, следовательно, делать свои замечания, возражения, и, в конечном счете - обжаловать их.
Нельзя также в связи с этим не отметить, что сразу после задержания Рябоконя, следователь К-в, несмотря на протесты задержанного, фотографировал его, а затем в ходе обыска у его сестры М-ой И.В. проявил большой интерес к семейным фотоальбомам и произвел изъятие фотоснимков, на которых был изображен Рябоконь. Принимая во внимание, что 18 декабря с.г. следователь К-в обнаружил явную личную заинтересованность в опознании Рябоконя, нельзя исключать, что опознающим лицам предварительно предъявлялись фотографии обвиняемого.
Невозможно не отметить и явную заинтересованность самого опознающего в стремлении угодить следователю в ходе следственного действия, что свидетельствует только об одном – о предварительной подготовительной работе с опознающим и постановке перед ним задачи во что бы то ни стало опознать обвиняемого. Кто провел такую работу – следователь или оперработник, прокуратуре как органу надзирающему за соблюдением законности следовало бы тщательно разобраться. Заместитель прокурора М. А.А. в этом вопросе разбираться не пожелал.
Думаю, не имеет смысла предупреждать, что подобные действия со стороны следователя граничат с фальсификацией доказательств.
В силу грубых нарушений уголовно-процессуального закона протоколы опознания обвиняемого Рябоконя опознающими К-чем и М-вым не могут быть признаны допустимыми доказательствами по настоящему уголовному делу.
В связи с изложенным и на основании ч.3 ст. 7, ст.75, ч.ч. 2 и 3 ст. 88 УПК РФ
ПРОШУ:
1.Отменить постановление следователя К-ва А.Л. от 26 декабря 2003 г. и постановление заместителя прокурора Смоленской области М. А.А. об отказе в удовлетворении ходатайства и жалобы защиты по поводу проведенных 18 декабря 2003 г. опознаний по уголовному делу №10439 как необоснованные.
2.Признать протоколы опознания обвиняемого Рябоконя опознающими К-чем и М-вым от 18 декабря 2003 года недопустимыми доказательствами по настоящему делу.
2.Учитывая предыдущие случаи грубых нарушений законности со стороны следователя К-ва А.Л. (например, задержание К-я и возбуждение в отношении него уголовного дела с последующим арестом на 5 месяцев, организация задержания М. Г.С.) убедительно прошу Вас вновь рассмотреть вопрос о его отстранении от ведения следствия по настоящему делу.
Адвокат А.Васильев
20.01.2004 г.
Метки: жалоба прокурору